?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry


Из Контакта Николая Смирнова:

Старец Стефан (и моё пребывание под его духовным руководством)

Бытует мнение о благодатных временах в прошлом и теплохладных в наше время. Можно с этим соглашаться, можно не соглашаться. Единственное, с чем бы я поспорил, так это с утверждением, что у нынешнего поколения жизненной энергии стало меньше. Сейчас, мне кажется, страсти в мире кипят ничуть не меньше, чем раньше. Другое дело, что они не направлены в правильное религиозное русло, это да. А когда эта энергия попадает на благодатную почву, то даёт обильный плод.

В начале семидесятых, когда молодой преподаватель университета (будущий старец Стефан) пришёл на Святую Гору, уже уверенно набирала силу школа Иосифа Исихаста, благодаря ученикам и его последователям. Об умной молитве начали говорить повсеместно. Стала в Греции выходить и литература, излагающая его опыт.

У людей жажда духовной пищи может быть совсем не меньше, чем физической, а у молодого поколения так и чрезвычайной, на то и молодость. Пока они её не утолят – не успокоятся. И подвигам они способны предаваться с самозабвением, в том числе религиозным. В Греции, благо, есть куда идти жаждущим духовной пищи, образован ты или не образован, молод или стар.

Поступил молодой человек в монастырь Симонопетр, крепкий как скала, на которой он построен. Управлял монастырём тогда игумен Емилиан (Вафидис), известный ныне всему православному миру исихаст, а частым гостем там был старец Ефрем Катунакский, пожалуй, наиболее мистичный ученик старца Иосифа Исихаста. Рвение к умной молитве и послушанию, которое привело нового ученика на Афон, чистая жизнь в миру, плюс общение с целой плеядой прославленных старцев сделали своё дело – появился новый исихаст на Святой Горе. В Симонопетре он принял постриг, а в последующем и сан. Требования к кандидатам в иеромонахи в Греции очень строгие – только целибат до рукоположения. Всё иеромонахи там, в том числе на Афоне – девственники. Целомудрие души и тела, что может быть прекрасней. В Греции, где семей традиционного религиозного образа жизни очень много, такое воспитание совсем не редкость.

Познакомился я со старцем Стефаном, когда он был уже духовником греческого монастыря Костамонит, можно сказать, с самого своего прибытия на Афон. Но это знакомство тогда можно было назвать заочным. Раз в месяц я ходил к другу в Костамонит, где он нёс послушание, и часто слышал от него рассказы о его духовнике, а при случае, друг говорил ему обо мне. Очно со старцем Стефаном я тогда почти не виделся. Что сразу бросалось в глаза в Костамоните – строго выверенный систематический подход к умному деланию, ни шага в сторону, словом, живое Добротолюбие. Не было впечатления, что это появилось недавно, как бывает в новых монастырях, и вот-вот исчезнет, как только сменится игумен. Это выглядело ни каким-то исключением, а нормой. Скажи монахам, чтобы они хоть на неделю отказались от своего делания – это значит лишить их на неделю смысла жизни.

Пришёл я в Костамонит в полное послушание и духовное окормление старца только после четырёх лет пребывания на Афоне, в том числе долгого периода уединения в горах (дело привычное на Святой Горе) и многих лет послушничества в России. Только тогда началось у меня ежедневное общение со старцем.

Старец Стефан, несмотря на свою высокообразованность и второе место в монастыре после игумена, принципиально избрал жизнь простого монаха – он всю жизнь трудился на общих послушаниях вместе со всеми. С одной стороны это тяжело, но с другой – смиряет душу и тело и даёт возможность умно молиться, что затруднительно на административных должностях. Это обстоятельство к счастью давало возможность быть рядом с ним каждый день – у меня тоже были общие послушания в монастыре. Трудились мы в оливковом саду, винограднике, орешнике, на заготовке дров. У старца умная молитва была на первом, втором и последующих местах. На самом деле, ничего удивительного – оставить большие перспективы в миру в молодом возрасте и идти прозябать в монастырь, разумно ли это. Он шёл в монастырь с вполне определённой целью и от неё не отступал ни на шаг. Такой последовательности и неизменности в умном делании мне конечно ещё не приходилось видеть. Несмотря на возраст, прилично за шестьдесят, он был крепок телом и трудился с нами на равных. В тех очень редких случаях, когда ему нужно было отлучиться по административным делам, он говорил нам садиться и сделать перерыв в трудах, ожидая его.

Но монастырские послушания – это только дневная часть жизни в монастыре. Самое важное время у монахов пожалуй ночью, для тех, кто любит молитву. Кто имеет навыки умной молитвы – это интересное, трудное, «страшное» состояние встречи с Богом вне этого мира.

По приходу в монастырь меня старец долго «экзаменовал» по всем понятиям умного делания, которые я уже успел наработать, особенно его интересовала степень внимательности молитвы, совершаемой в сердце. Благодаря этому, мне свою внутреннюю жизнь удалость привести в правильное соответствие с понятиями этого делания и наметить перспективы.


Жизнь в Костамоните расписана по минутам, поэтому при любом сбое дела могут решаться только за счёт сна. У новичка в монастыре сбои поначалу неизбежны, поэтому на адаптацию старец мне дал один месяц – на бдения я поначалу поднимался на один час позже - не через четыре, а через пять часов после захода солнца. Один раз я слышал, как старец около получаса стоял возле кельи послушника, у которого случились какие-то духовные неполадки, и уговаривал его подниматься на бдение. Неотступность возымела своё действие.

На тяжёлых послушаниях неизбежны перерывы, в это время старец подзывал к себе кого-нибудь из послушников и расспрашивал, как прошло бдение. Какое уж тут оставить или забыть о молитве, о всех приходящих помыслах в сердце тоже приходилось рассказывать. Помню, он мне как-то сказал: сегодня жди извещение ночью. Признаться, я не помню, чем дело кончилось, но такой разговор был. То, что исихасты могут на молитве за кого-то сугубо молиться, предстоя духовно пред Богом в своём сердце и выводя этого человека пред Ним, дело известное.

Внешне старец Стефан очень располагает к себе: ровный добрый нрав, благообразные правильные черты лица с длинной до пояса бородой – вид точно как одного из древних, хотя это конечно не имеет принципиального значения. Благодаря образованности и благородному характеру он лишён какой-либо рисовки и блажения, как это нередко бывает у старчиков из простонародья. Хоть я этого и не заслуживал, но ко мне он относился очень хорошо. То ли видел, что я ищу только Божьего, а не человеческого, то ли просто жалел. Когда по жизненным обстоятельствам мне нужно было уже уезжать со Святой Горы, он очень долго отговаривал меня, но разве он может знать все наши российские реалии.

Подход к молитве у него был строго систематический, как у старца Иосифа Исихаста, с учениками которого он был знаком. Сначала, великосхимническое продолжительное монашеское правило с поклонами, умная молитва с чётками или уже без них. Так как в монастыре богослужение не заменяется чётками, то затем молитва в храме. В Костамоните только два иеромонаха, поэтому пятнадцать служб в месяц тоже велись им же.

Эта всецелая погружённость в молитвенную жизнь очень назидательна для окружающих, ведь важно видеть, что евангелие выполняется на деле и в наше время. Во главе монастыря стоит не менее духовный человек, старец Агафон, ученик Ефрема Филофейского. Отец Стефан сознательно находится в его тени. На Афоне всегда есть исихасты, которые до конца дней желают оставаться незамеченными, чтобы не рассеиваться в попечительности и общении. Так, например, поступал старец Силуан. Кто шёл на люди, тот всегда потом говорил, что глубина прежней молитвы уже даётся гораздо труднее, но такова воля Божья. Тип скрытых монахов-исихастов есть и в России.

С тех пор протекло уже восемь лет. На Афон, как правило, второй раз подвизаться уже не приезжают. Это даже не потому, что затягивает мир или нет прежних сил – сам призыв от Господа к такому подвижничеству бывает вероятно только раз. Но Афон – это не только дом и могила для монахов, но и школа, а школьники, как известно, вырастают и расходятся по миру. Хочется верить, что я закончил хотя бы первый класс на Святой горе.

Друзья-афониты, с которыми я периодически вижусь, говорят, что старец Стефан продолжает поминать меня в своих молитвах. Да помянет и его Господь во Царствии Своем.

30 апреля 2013 года. Николай Смирнов.




Господи, Иисусе Христе, помилуй мя, грешнаго

Comments

priest_alexandr
14 июн, 2013 16:55 (UTC)
Re: То, что исихасты могут
Скорее дары благодати различны...
Послушание человека своему старцу для того и необходимо, чтобы наследовать благодатные дары, опять же - по молитвам своего старца.
ieris_m
14 июн, 2013 18:15 (UTC)
Re: То, что исихасты могут
Да, за послушание дается благодать. В этом его смысл...